Написал сообщение в тусовке музыка
0 25 Декабря 2017 Ответить
Написал сообщение в тусовке кино
0 25 Декабря 2017 Ответить
Написал рецензию в тусовке
1
0 1 Ноября 2017 Ответить
Написал рецензию в тусовке литература
0
0 25 Июня 2017 Ответить
Написал рецензию в тусовке литература
0
0 24 Июня 2017 Ответить
Написал сообщение в тусовке музыка
1 30 Марта 2017 Ответить
Написал рецензию в тусовке литература
0
0 25 Марта 2017 Ответить
Написал сообщение в тусовке кино
2 11 Марта 2017 Ответить
Для быстрого поиска начните вводить запрос

​Счастливый прорыв: Как создавалась легендарная поэма «Москва-Петушки»

К 80-летию со дня рождения Венедикта Ерофеева.
24 октября 0
Венедикт Ерофеев/ Фото: Анатолий Морковкин / ТАСС
Венедикт Ерофеев/ Фото: Анатолий Морковкин / ТАСС

24 октября 1938 года в поселке Нива-3 Мурманской области родился Венедикт Васильевич Ерофеев – автор одного из самых оригинальных и известных произведений начала 1970-х годов «Москва-Петушки». В честь 80-летия писателя Soyuz.Ru вспоминает историю создания знаменитой поэмы в прозе.

0
0.0
Ваша оценка 0.0 Отменить оценку
Венедикт Ерофеев
1970

Сам автор в интервью 1988 года подчеркивал, что поэма писалась как забавная безделка для друзей, густо насыщенная сугубо домашними шутками и намеками.

«Это был шестьдесят девятый год. Ребята, которые накануне были изгнаны из Владимирского педагогического института за чтение запретных стихов <....> попросили написать что-нибудь такое, чтобы их, ну, немного распотешило, и я им обещал», – рассказывал Ерофеев, утверждая, что написал книгу едва ли не в два месяца – с 19 января до 6 марта 1970 года.

Первое из этих утверждений, судя по всему, было правдой – знакомая Ерофеева, поэтесса Ольга Седакова, вспоминает, что первоначально приняла поэму за дневник: кстати, «полоумная поэтесса» на дне рождения Венички в поэме – это именно Седакова.

Что же до бешеной скорости, с которой создавалась поэма (кстати, определение ее жанра закрепилось просто потому, что первым пришло писателю в голову), то та же Седакова вспоминает, что видела тетрадь с первыми главами еще в октябре 1968 года. Так это или нет, но интересно, что появление поэмы совпало и с обретением собственного голоса: осенью 1969 года Ерофеев, по его словам, «добрался до собственной манеры письма», особенностью которой стали в том числе отсылки к не самой массовой литературе вроде «Сентиментального путешествия» Стерна. Кстати, это лишний раз подтверждает, что создавалась книга не в один присест: при всей эрудированности Ерофеева сложно представить, чтобы отсылки к Рабле и Байрону приходили ему в голову так же легко, как, к примеру, расхожие строчки стихов или фразы вроде «Нормально, Григорий! Отлично, Константин!».

К тому же всякий пишущий знает, что ничто не дается так трудно, как легкость и компактность: как полагают авторы недавно вышедшей первой полноценной биографии Ерофеева, основной текст сложился в течение нескольких месяцев, а впоследствии шлифовался и дополнялся. «Я писал ее три месяца и всю жизнь», - мог бы сказать вслед за неким художником автор поэмы.

Распространялся будущий хит по старинке – на пишущей машинке, пять копий за раз, шестая – на папиросной бумаге, причем активное участие в этом принимал друг Ерофеева, создатель канонического перевода «Властелина Колец» Владимир Муравьев. Еще до попадания за границу новое произведение пошло гулять в самиздате и попало в том числе в руки Василия Шукшина, успевшего перед самой смертью оценить нового незаурядного автора. А поэт Александр Величанский стал известен не только стихотворением-песней «Под музыку Вивальди», но и тем, что наизусть читал «Москву-Петушки» в гостях, причем целиком – что при немаленьком объеме для заучивания практически подвиг.

«Все стали сразу читать, списывать; мы с Ниной Брагинской, наверное, два раза делали копии на машинке. Хотелось не только читать, хотелось другим раздавать, хотелось всем этим делиться. Это был шаг свободы немыслимой – между тем настроением, в котором было общество, и совершенно свободной позицией повествователя в "Петушках". Кроме того, это было блестяще написано, с тем блеском, который к тому времени был забыт в русской литературе», - продолжает Седакова.

Увы, главный «хит» Ерофеева, как это часто случается, стал и его проклятием – в начале 1973 года писатель, работавший кабельщиком в Подмосковье, был уволен с волчьим билетом, а попытка восстановиться на филфаке МГУ споткнулась о декана, который заявил, что «Ерофеева на факультете ни-ког-да не будет». Разумеется, не было и надежд на какую-либо официализацию как писателя: сочинять дозволенное после поэмы «Москва-Петушки» было бы, в сущности, ренегатством. Зато в 1973 году поэма, микрофильм с которой вывез в Израиль физик и правозащитник Борис Цукерман, появилась в иерусалимском журнале «Ами», а оттуда разлетелась во все концы и заслужила похвалу Сергея Довлатова, который назвал книгу «ясной, лаконичной и остроумной».

Само собой, что после такого блистательного выступления и таких оценок многие с нетерпением ждали продолжения, но Ерофеев явно не хотел повторяться и терпеть не мог, когда его отождествляли с созданным им героем. Дар филолога позволил ему написать яркое эссе о Розанове и виртуозно подобрать цитаты из Ленина, сложившиеся в не менее яркую и ироничную «Мою маленькую лениниану», а среди неосуществившихся его замыслов значится пьеса о Фанни Каплан – судя по всему, будь она закончена, оказалась бы ближе к фильму «Комедия строгого режима», нежели к каким-нибудь «Кремлевским курантам». А пьеса «Вальпургиева ночь, или Шаги командора», написанная в уже устоявшемся для Ерофеева жанре трагикомедии, уже по самому названию была скорее литературой, нежели жизнью, слепком которой стала главная книга Венедикта Васильевича.

«Видимо, "Москва-Петушки" – это и был тот счастливый прорыв, то чудо, которое случается с некоторыми писателями раз в жизни, а с большинством вообще никогда», - подводит итог филолог Михаил Свердлов, автор первой полноценной биографии Ерофеева.
Комментарии (0)
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.


В центре внимания

Поделитесь с друзьями